Читаем без скачивания Дело о Чертовом зеркале - Георгий Персиков

– Да и кому доверять-то? – как всегда громко брякнул Радевич, которому, кстати говоря, на совещании находиться было совсем необязательно. – Крымским болванам? Знаю я тамошнего полицмейстера – скотина, пьяница и шаромыжник. Нет уж, дудки! Гусев наш, нам его и брать. Я сам поеду!

– Куда это вы собрались ехать, Евгений Александрович? Что это будет за депутация? – со вздохом спросил Торопков.

– Как куда? – нисколько не смутившись, ответил Радевич. – Ловить преступника! Искать сокровища и адскую машину! Я ж тоже книги читаю, легенды знаю, как это «Зеркало» пол-Крыма выжгло!

– Это дело сугубо полицейское, Евгений Александрович, и жандармскому чину, пусть даже и высшему, там делать совершенно нечего.

– Как это нечего?! – Радевич от возбуждения даже вскочил со стула, отчего медали на его груди зашлись малиновым перезвоном. – Дело это не полицейское или там какое, а государственное, понимаете меня? – И шмякнул кулаком по столу, так что стаканы с чаем подпрыгнули. – Тут не до чинов, господа, и не до департаментов, и так далее! Тут честь государства на карту поставлена, простите мне этот каламбур, и так далее!

– Да ладно вам, Евгений Александрович… – улыбнулся Торопков. – Так уж и государственное дело, скажете тоже. Обычная уголовка. Убит хоть человек богатый, но уж никак не политический.

– А его военный завод?! – возопил Радевич. – Это политика! Подорвана мощь империи!

– Все, Евгений, уймись, наконец, – сказал Мамонтов. – Если кто-то из наших людей и поедет, то ты среди них будешь в последнюю очередь.

– Да как ты не понимаешь! Ведь баснословные же сокровища, а я слышал о них немало легенд… Они сейчас как никогда нужны Старокузнецку, да и всей империи… А «Зеркало», «Зеркало», шут его дери, и так далее! Совершенное оружие из древних легенд, которое чуть не уничтожило полмира! Сейчас на пороге войны нашей стране как никогда нужна…

– А ты, Евгений, как никогда нужен при встрече полковника жандармского корпуса из столицы, который будет у нас уже завтра по делу о поджоге зернохранилища!

– А вот это уже не по-товарищески, Сережа! – надул губы Радевич.

– Операция поручается Гавриле Михайловичу и вам, господин Родин. Смородинов поедет с вами в качестве проводника и консультанта. Я дам вам трех… нет, двух агентов… черт, как это все некстати, сейчас у нас каждый человек на вес золота…

– Не нужно агентов, ваше превосходительство, – тихо проговорил Родин. – Полагаю, что Смородинов сумеет убедить приемного сына сдаться. Если нет – я уверен, мы с Гаврилой Михайловичем сумеем найти эффективный способ нейтрализовать Гусева и транспортировать его для справедливого суда. В эти байки про сокровища я не верю, про древнее оружие тем более. Нам поставили задачу – найти убийцу русского фабриканта, вот и надо ее выполнить.

– Хорошо, – с некоторым облегчением кивнул Мамонтов. – Постарайтесь управиться за две недели. О ходе расследования телеграфируйте мне лично. Докладывайте незамедлительно о любых изменениях. Дело важное, серьезное… Ну, да не мне вас учить. Поступайте по ситуации. Выезжайте московским шестичасовым. А оттуда курьерским до Симферополя. Билеты, документы с чрезвычайными полномочиями и прочее заберете у Барсукова. Командировочные получите у бухгалтера, я отдам распоряжение прямо сейчас. С Богом, господа, – и Мамонтов встал, давая понять, что совещание закончено.

Родин сидел на столе и собирал разорванный в клочья листок со стихотворением.

Пожалуйста не бросай меняЯ потеряласьЯ один чертовскиАдски пустынноВ никуда в низачемВ противВ зряВ отвечайЗамечайСнимайСрезайМои векиНавекиЗакрой эту дверьЯ зверьОтрежь меняПоверьУзнайОткрывайВозьми и дайДороги… дорожи… Ворожи…ЛюбиОбещайБери… принимай… давайЗвери… двери откройЯ твояВ любвиВерьЛюби

– Родин, это дрянные стихи, – спокойно сказала Лилия. – Не собирай их. Не соединяй. И меня не надо собирать. Мир слишком быстр. И ты слишком быстр. У тебя есть цель. У мира есть цель. У меня – нет. Я – бездарность.

– Что с рукой?

– С какой рукой?

«Она опять под кокаином», – понял Георгий.

– А, с рукой? Я… порезалась.

– Лилия…

– Все хорошо, Родин. Ты – доктор. Поэтому я тебя и притянула, я – болезнь. Ты хотел меня вылечить. Но меня нельзя вылечить. Я неизлечима.

Георгий обнял девушку.

– Лилия… Опять кокаин… Зачем?

– У меня был приступ. Приступ равнодушия к жизни. Но пришел ты и опять меня спас. Мне уже не страшно. Ты уедешь, я знаю. Когда? Завтра? Сейчас?

– Завтра утром. Я должен…

– Да, я все знаю. Я знаю про тебя больше, чем ты сам. Ты должен спасти мир и своего друга Ивана… А еще меня… И Полиньку…

– Я вернусь через неделю. Это очень важное для меня дело, и я должен его закончить… Как только я вернусь, мы сразу с тобой поедем на воды. Тебе надо лечиться, отдыхать, писать стихи и картины… Я верну тебе радость жизни, только немного подожди… Всего недельку!

– Конечно, я подожду… Я же ждала всю жизнь, что же мне не подождать всего неделю? – Лилия его поцеловала. – Только у меня одна просьба… Не доверяй никому… особенно профессору… знаю я таких старичков… Предаст… продаст… И Иван тоже… все бывшие друзья, все самые любимые всегда продают… – Взгляд ее затуманился. – И ты предашь… и я…

Она заплакала, горько и безутешно, как тогда, в первый раз у него дома, и у Родина тоже защипало в горле.

– Лилия, милая, я тебя спасу, спасу… Только немного подожди…

Часть вторая

Глава первая

Декабрь 18** года, двадцать пять лет назад

Крым, Таврическая губерния

Скальная гряда Шайтан-Кюзгусси

горного комплекса Шайтан-Калаяр

Снежная буря надвигалась на Чертовы скалы. Старенькая палатка у подножия отвесной скалы просвечивала изнутри от невысокого пламени шведской спиртовой горелки. Порванный и зашитый в нескольких местах брезент трепетал на ветру, кое-как защищая пятерых исследователей, а точнее – трех с двумя половинками: проводника экспедиции рыбака Остапа Нестеренко, приват-доцента Старокузнецкого института Афанасия Гусева, его пятилетнего сынишку Ванюшу с товарищем-одногодкой Енюшей Родиным и «вечного аспиранта» сорокалетнего Дениса Смородинова. Молодому овдовевшему ученому сына оставить было не с кем – вот он и таскал его с собой во все экспедиции, мол, пусть историк растет. А в этот раз сынишка упросил взять своего друга Женю, такого же маленького любителя приключений.

Эта экспедиция должна была стать венцом карьеры Гусева и, без всякого сомнения, вывела бы в люди Смородинова. Представьте только! Малоизвестные провинциальные историки вышли на след сокровищницы Ахмет‑бея! Впрочем, след – это слабо сказано! Здесь все было пропитано древними схватками, бесчисленными богатствами и древним черным колдовством. Где-то, совсем рядом, израненный крымский разбойник пал бездыханным среди бесконечных пещерных лабиринтов, сжимая в окровавленных руках легендарное «Зеркало шайтана»! Алмаз, исторгнутый врагом пророка из недр земли людям на погибель!

Историкам не спалось, они шептались в спальниках, чем ужасно раздражали и Нестеренко и Ванюшу. Енюша же, не привыкший к таким большим переходам на свежем морозном воздухе, моментально заснул и сейчас тихо сопел с присвистом, как маленький чайник, выпуская из ноздрей тоненькие струйки пара.

– Афанасий Ильич-с, – простуженно скрипел Смородинов. Хоть он был старше коллеги почти на десять лет, почтительно называл его по батюшке, соблюдая субординацию как по положению, так и по достижению. – А что, ежели найдем мы «Зеркало шайтана», а оно нас и погубит?

– Трусов оно губит, Дениска, – отвечал Афанасий, терпеливо укачивая сына, – а храбрецам помогает! Бояться не надо никогда, тогда и в живых останешься.

– Папа! – прошептал Ванюша, тихонько, чтобы не разбудить Енюшу. – Папа! А расскажи мне легенду про «Зеркало шайтана»!

– Ваня, спи! – беззлобно прикрикнул Афанасий. – Я тебе тысячу раз ее рассказывал!

– Ну, расскажи в тысячу первый!

Нестеренко всхрапнул в седые усы, напоминавшие длинные клыки моржа.

– Розкажи, панич, и я зараз послухаю, – густым басом пророкотал он.

– Ну, слушайте, – улыбнулся Гусев.

Ему самому очень нравилась эта старинная легенда, тем более что здесь, среди крымских скал, витал ее древний и таинственный дух.

– В небольшой долине среди гор, спрятанная от всего мира, находится святая святых ислама – город Мекка и мечеть Месджед аль-Харам. Внутри ее стоит огромный черный куб – «камень» Кааба. Именно к нему больше тысячи лет пять раз в день обращаются взоры мусульман всего земного шара. В этом кубе находится «белый яхонт», который подарил Адаму сам Аллах. Но от людских грехов и страданий небесный камень стал черным как ночь.